Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня
Добро пожаловать на наш форум!
Если Вам есть чем поделиться или Вы хотели бы уточнить какие-либо эпизоды, связанные с героической обороной Одессы, то милости просим...
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4

ТЕМА: Юновидов С.А. Последние удары.

Юновидов С.А. Последние удары. 7 года 7 мес. назад #406

  • TruckDriver
  • TruckDriver аватар
  • Вне сайта
  • Модератор
  • Сообщений: 1111
  • Спасибо получено: 1
  • Репутация: 3
Последние удары

Как контрнаступление под Дальником превратилось в отвлекающий удар

(23 сентября — 1 октября)

После того как комбинированным контрударом при участии морского десанта удалось отбросить противника от города в Восточном секторе было решено улучшить положение и в Южном. Это был последний сектор, из которого противник имел еще возможность обстреливать Одессу. В этот раз замысел операции строился на использовании Ленинтальского клина против противника и разгроме группировки, его занимавшей. Вторая наступательная операция задумывалась штабом ООР еще более масштабной, чем первая. Удар планировалось нанести силами трех дивизий в общем направлении на Ленинталь — Петерсталь.

К 27 сентября закончилась перегруппировка войск в Южном секторе. Переброшенная сюда 157-я дивизия заняла позиции на 8-километровом участке между 95-й и Чапаевской, полосы обороны которых значительно сократились. Сюда же были переброшены и два артполка, прибывшие в Одессу вместе с 157-й дивизией, что вдвое увеличило плотность артиллерии на этом участке.

Также в сектор были переброшены и опоздавшие к контрудару в Восточном секторе танковый батальон 157-й дивизии в составе 15 машин и 422-й артполк. Остальные дивизии были основательно пополнены за счет ставших активно поступать маршевых рот, количество которых в последней декаде сентября постоянно увеличивалось. Только за 21–24 сентября в Одессу прибыло 15 маршевых рот общей численностью 3500 человек, а с 25 но 30 сентября — еще 21 рота, общей численностью 4800 человек.

Наличие достаточного количества подкреплений позволило дивизиям занять оборону в двухэшелонном порядке, а 95-я дивизия даже вывела во второй эшелон два полка из трех. Южный сектор прикрывался пятью румынскими дивизиями, но все они понесли большие потери в предыдущих наступлениях. Они уже не могли наступать, и устойчивость их в обороне тоже была весьма условной.

Военный совет ООР поддержал предложение командующего Приморской армией Софронова об организации контрудара, начальник штаба ООР генерал-майор Шишенин, правда, не был столь оптимистичен, считая, что сил для такого удара недостаточно, но последнее слово осталось за командующим ООР контр-адмиралом Жуковым, и план операции стал разрабатываться.

Предпринять контрудар в первоначально запланированные сроки, однако, не удалось. 27 сентября командующий Черноморским флотом Октябрьский сообщил Военному совету ООР, что в ближайшее время боеприпасы регулярно подвозиться не будут и имеющиеся боекомплекты следует всячески экономить. Так на обороне Одессы впервые стали сказываться последствия назревающего в Крыму кризиса. Аналогичная ситуация сложилась и с авиационной поддержкой. Вся бомбардировочная авиация Черноморского флота была перенацелена на Перекопский перешеек, и с 25 сентября ни один полк больше в Одессу не прилетал.

Приморская армия имела в наличии только полбоекомплекта для основных калибров полевой артиллерии вместо пяти, обещанных Шапошниковым Одессе на сентябрь. Член Военного совета, дивизионный комиссар Воронин предложил наступать с имеющимся боекомплектом при поддержке штурмовых ударов лишь одного 69-го ИАП, считая, что недостаток артиллерии и авиации компенсируют удары гвардейских минометов, но его инициативу не поддержал никто, а командующий Приморской армией Софронов дипломатично назвал ее «слишком большим риском».
Администратор запретил публиковать записи.

Юновидов С.А. Последние удары. 7 года 7 мес. назад #407

  • TruckDriver
  • TruckDriver аватар
  • Вне сайта
  • Модератор
  • Сообщений: 1111
  • Спасибо получено: 1
  • Репутация: 3
В итоге операция была отложена на неопределенное время, а на расходование имеющихся боеприпасов был введен лимит, составлявший 1/16 боекомплекта в сутки. Но через 2 дня, 29 сентября транспортами «Белосток» и «Восток» были доставлены из Новороссийска 35 вагонов боеприпасов. Однако через несколько часов в штаб ООР поступила телеграмма командующего Черноморским флотом, адресованная командующуюму ООР Жукову и члену ВС Азарову. Телеграмма касалась просьб о получении ранее выделенных Одессе боекомплектов, но ситуации не проясняла:

«Завтра Одессу прибудут Левченко, Жуковский. Передадут вам важное решение, которое исключит совершенно ваши запросы.
(Октябрьский».)

Туманные упоминания о важном решении вызвали в штабе ООР легкий переполох. Через 25 минут после получения телеграммы собралось расширенное заседание Военного совета, на которое, кроме председателя Военного совета ООР Жукова и членов Военного совета Азарова, Воронина и Колыбанова, присутствовали и командующий Приморской армией, заместитель командующего ООР Софронов, начальник инженерной службы Хренов и начальник штаба ООР Шишенин.

Заседание Военного совета было открыто Жуковым довольно своеобразно:

«Я не мог не собрать Военный совет в связи с получением телеграммы Октябрьского. Это ответ на телеграмму мою и Ильи Ильича, в которой мы указывали, что недостаток боезапаса может привести к срыву готовящейся операции. Не следует выносить содержание ответа за эти стены. Обсуждать нам пока нечего: завтра приедет заместитель наркома, и тогда все станет ясно».

Обсуждать действительно никто ничего не стал.

Только начальник штаба ООР генерал-майор Шишенин поинтересовался у командующего Приморской армией:

«Продолжать подготовку? Тем более, что боезапас поступит своевременно. Ваше мнение, Георгий Павлович? — на что получил ответ Софронова: — Пока нет ясности, конечно, подготовку не свертывать».

После этого очень короткого совещания, фактически сведшегося к указанию не разглашать сведения о полученной телеграмме, штаб ООР продолжил готовиться к наступлению и ночью закончил подготовку боевого приказа и составление плановой таблицы наступления в Южном секторе с нанесением главного удара в направлении Ленинталя. Операция назначалась на 1 октября.

Однако днем 30 сентября обстановка полностью изменилась. В связи с полученными из штаба ЧФ указаниями приказ № 0026 о переходе в наступление был заменен на «новый приказ № 0026, по которому армия, продолжая оборонять свои позиции, в ночь с 30.09.41 г. на 1.10.41 г. приступает к перегруппировке своих сил». В условиях неполной информации, поступающей из штаба ЧФ, смысл перегруппировки свелся к выводу 25-й СД в армейский резерв. Однако и этот приказ просуществовал совсем не долго и в свою очередь был отменен на следующем заседании Военного совета ООР.
Администратор запретил публиковать записи.

Юновидов С.А. Последние удары. 7 года 7 мес. назад #408

  • TruckDriver
  • TruckDriver аватар
  • Вне сайта
  • Модератор
  • Сообщений: 1111
  • Спасибо получено: 1
  • Репутация: 3
В ночь на 1 октября в Одессу наконец прибыл заместитель наркома ВМФ вице-адмирал Левченко, который и отдал распоряжение об экстренном созыве Военного совета.

Состав участников заседания был тем же, что и накануне, с той лишь разницей, что теперь пригласили и командира Одесской военно-морской базы Кулишова. Заседание Военного совета открыл Жуков, который сообщил, что получена директива ставки об эвакуации Одессы, и зачитал ее:

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 002454

КОМАНДУЮЩИМ ЧЕРНОМОРСКИМ ФЛОТОМ, ОДЕССКИМ ОБОРОНИТЕЛЬНЫМ РАЙОНОМ, 51-й ОТДЕЛЬНОЙ АРМИЕЙ, НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА

ОБ ЭВАКУАЦИИ ОДЕССКОГО ОБОРОНИТЕЛЬНОГО РАЙОНА

30 сентября 1941 г. 01 ч. 10 мин.

В связи с угрозой потери Крымского полуострова, представляющего главную базу Черноморского флота, и ввиду того, что в настоящее время армия не в состоянии одновременно оборонять Крымский полуостров и Одесский оборонительный район, Ставка Верховного Главнокомандования решила эвакуировать Одесский район и за счет его войск усилить оборону Крымского полуострова.

Ставка приказывает:

Храбро и честно выполнившим свою задачу бойцам и командирам Одесского оборонительного района в кратчайший срок эвакуировать войска Одесского района на Крымский полуостров.

Командующему 51-й Отдельной армией бросить все силы армии для удержания Арабатской Стрелки, Чонгарского перешейка, южного берега Сиваша и Ишуньских позиций в своих руках до прибытия войск Одесского оборонительного района.

Командующему Черноморским флотом приступить к переброске из Одессы войск, материальной части и имущества в порты Крыма — Севастополь, Ялта и Феодосия, используя по своему усмотрению и другие удобные пункты высадки.

Командующему Черноморским флотом и командующему Одесским оборонительным районом составить план вывода войск из боя, их прикрытия и переброски; при этом особенное внимание обратить на упорное удержание обоих флангов обороны до окончания эвакуации.

Командующему Одесским оборонительным районом все, не могущее быть эвакуированным, вооружение, имущество и заводы, связь и рации обязательно уничтожить, выделив ответственных за это лиц. По высадке в Крыму войсковые части Одесского оборонительного района подчинить командующему 51-й Отд. армией.

Получение и исполнение подтвердить.

Ставка Верховного Главнокомандования
(И. СТАЛИН) (Б. ШАПОШНИКОВ.)
ЦАМО РФ, ф. 148, а оп. 3763, д. 96, л. 52, 53.

Закончив чтение директивы, Жуков предложил: «Я думаю, обсуждать и обмениваться мнениями будем после выступления Гордея Ивановича».

После этого коротко выступил заместитель наркома ВМФ:

«Части 51-й армии под натиском противника отошли на рубеж села Ишунь… По существу там нет надежных оборонительных сооружений, и угроза захвата Крыма противником становится реальной. С потерей Крыма мы можем потерять и Одессу, так как питать Одессу с Кавказа, если враг захватит крымские аэродромы, будет почти невозможно. Военный совет флота доложил о сложившейся обстановке в Ставку Верховного Главнокомандования и внес свои предложения. Пока борьба за Крым идет на Перекопе, есть возможность организованно вывести войска из Одессы и усилить ими оборону Крыма. Потеря Одессы, как доложил Военный совет флота в Ставку, если Крым нам удастся удержать, — меньшее зло. Предложение Военного совета флота об эвакуации Одессы и переброске войск в Крым Ставкой Верховного Главнокомандования принято. Теперь наша задача — решить, как наилучшим образом выполнить директиву Ставки».

— А не слишком ли торопятся товарищи с нашей эвакуацией? — спросил Жуков.

— Но, видимо, с потерей Крыма утрачивается смысл удерживать Одессу, — возразил Воронин.

— Угроза потери Крыма не есть еще сама потеря, — сказал Колыбанов. — Над Одессой не раз нависала угроза захвата, а ведь держимся… Может быть, удержим и Крым?.. Мы ведь убедили всех, что Одессу не сдадим, что Одесса есть, была и будет советской. И вдруг — самим уходить… Дела-то наши здесь пошли на улучшение. Тут надо все взвесить…

Азаров обратился с похожими вопросами к самому Левченко:

— Вы были в Крыму в последние дни? Неужели там настолько безнадежная обстановка? Неужели потеря Крыма неотвратима?

— Да, обстановка в Крыму тяжелая. Я объездил его весь. Был на Перекопе. В районе Ишуни. И должен прямо сказать: с теми силами, которые есть в Крыму, надежды удержаться на Ишуньских позициях нет. Потеря Крыма повлечет за собою потерю Одессы. Морские коммуникации будут под постоянными ударами авиации противника. Он незамедлительно посадит свою авиацию на аэродромы Крыма. Вся трагедия в том, что там нет сил, которые могли бы сдержать противника. Пятьдесят первая армия не в состоянии… Для того чтобы вы яснее поняли обстановку, могу вам сообщить следующее: Военный совет флота доложил в Ставку, что положение пятьдесят первой армии на грани катастрофы, часть ее дивизий без оружия, командование чувствует себя неуверенно, войска уже отходят к Ишуни, где нет надежных оборонительных сооружений; усилить войска можно только за счет Одессы. По-моему, решение Ставки единственно правильное и торопливости в нем никакой нет.

— Но может быть, все-таки следовало бы просить, — обратился к нему Жуков, — чтобы нас оставили в Одессе? Как вы на это смотрите?

— Надо все взвесить, — сказал Азаров.

— Я такую телеграмму подписывать не буду, — сказал Воронин. — А что, если с боем прорваться к Николаеву и пробиться в Крым? Как вы, Георгий Павлович, смотрите на это? — обратился он к Софронову.

— Эта идея заслуживает внимания, — ответил Софронов. — Армаду, которую создали мы в Одессе, трудно будет эвакуировать морем, тем более что авиация противника активно действует на коммуникациях.

К единому мнению члены Военного совета так и не пришли. Предложение Воронина прорваться в Николаев никто не поддержал. Так как директивой Ставки ответственность за вывод войск ООР из боя и выбор способа их переброски в Севастополь перекладывались на командование ООР, а ошибка в принятии такого решения могла привести к гибели Приморской армии, было решено прервать заседание, чтобы еще раз все взвесить и спокойно обдумать.

Пока шло заседание, из Севастополя в штаб ООР стали поступать сообщения, что транспорты из портов Крыма и Кавказа выходят порожняком в Одессу: Военный совет флота уже приступил к выполнению директивы Ставки об эвакуации.

Поэтому медлить дальше становилось неудобным. К приходу транспортов Военный совет должен был принять какое-то решение. Отмалчиватся дальше означало ставить под угрозу выполнение директивы Ставки.

Через несколько часов после перерыва члены Военного совета вновь собрались у Жукова. К этому времени у командующего ООР уже имелось собственное решение.

— Я предлагал послать телеграмму с просьбой оставить нас в Одессе, — сказал Жуков. — Но взвесив все «за» и «против», пришел к выводу, что этого делать не следует. Я как командующий должен точно выполнить требование Ставки и призываю всех вас к этому… Транспорты уже идут в Одессу. Нужно не только подчиниться, но и сделать все, чтобы успешно решить поставленную задачу.

После такой постановки вопроса все члены Военного совета согласились с доводами Жукова.

— Я очень рад, — заключил Жуков, — что у всех нас единое мнение. Теперь нужно решить, какие части и как будем эвакуировать, ориентировочно определить сроки эвакуации, продумать, как обеспечить скрытность.

Во время заседания была получена еще одна телеграмма из Севастополя, адресованная вице-адмиралу Левченко и Военному совету Одесского оборонительного района. В ней передавались указания наркома ВМФ, касающиеся отхода из Одессы.

Также не приняв какого либо решения, но сообразовавшись с директивой Ставки, нарком обращал внимание на то, чтобы при эвакуации Одессы не повторилась трагедия Таллина, и требовал соблюсти скрытность по крайней мере в начале эвакуации.

Перед уходом последнего эшелона было приказано нанести противнику сильный удар, создав видимость наступления, и тем самым вынудить его в момент ухода Приморской армии заняться приведением себя в порядок; заранее подготовить к взрыву и поджогу все военные объекты. В качестве пункта высадки рекомендовалась Ак-Мечеть, но при этом предлагалось продумать вариант высадки в тыл перекопской группировки противника, в первую очередь 3-го морского полка.

Посовещавшись, члены Военного совета решили, что одновременно с эвакуацией следует проводить уже практически подготовленное наступление в Южном секторе, но теперь уже с задачей дезориентировать противника.

Учитывая пожелания Кузнецова, эвакуацию решили начать немедленно, с отправки наиболее укомплектованной 157-й стрелковой дивизии и приданной ей артиллерии, в несколько раз более значительной силы, чем 3-й морской полк, о котором шла речь в указаниях наркома. Вице-адмирал Левченко одобрил это решение.

Разработку плана вывода войск из секторов и постепенной эвакуации из Одессы решили возложить на генерал-лейтенанта Софронова и ежесуточный план эвакуации утверждать Военным советом. Начать эвакуацию запланировали уже 1 октября.

Сразу же после заседания Военного совета к контр-адмиралу Жукову были приглашены командир и комиссар 157-й стрелковой дивизии.

Они были ошеломлены сообщением Жукова о предстоящей эвакуации. — А нельзя ли нам остаться пока в Одессе, хотя бы не первыми уходить? — поинтересовался у него Томилов.

— К сожалению, нельзя.

Командиру дивизии было приказано направить в порт 633-й стрелковый полк через несколько часов, учтя время, необходимое на посадку и погрузку, чтобы затемно 1 октября он смог уйти из Одессы. Так как заранее переброска полка не планировалась, для этой цели было решено использовать два находившихся в это время в порту транспорта — «Украину», только что привезшую боеприпасы, и «Жан Жорес», доставивший продовольствие.

Следующей ночью планировалось отправить 716-й полк. Полки должны были уходить со своей артиллерией, тыловым хозяйством и кухнями.

Томилов предложил прикрыть отход дивизии с позиций своим лучшим, 384-м полком, которым командовал полковник Соцков. Согласившись с этим, Жуков решил пойти чуть дальше и оставить 384-й полк, как и часть дивизионной артиллерии, для участия в наступлении 2 октября.

Легкий артиллерийский полк 157-й дивизии решено было выводить побатарейно по такому маршруту, который не выдавал бы его движения в порт. Такое же решение было принято и в отношении 422-го гаубичного тяжелого полка. Но и его эвакуация предусматривалась лишь после того, как он поддержит огнем наступление 2 октября. Несколько позже была отложена и эвакуация 716-го СП, который до окончания контрудара в Южном секторе решено было оставить в качестве армейского резерва.
Администратор запретил публиковать записи.

Юновидов С.А. Последние удары. 7 года 7 мес. назад #409

  • TruckDriver
  • TruckDriver аватар
  • Вне сайта
  • Модератор
  • Сообщений: 1111
  • Спасибо получено: 1
  • Репутация: 3
Отвлекающий удар под Дальником

(2–4 октября)

После того как на Военном совете было решено не отменять ранее запланированный контрудар в Южном секторе, план операции пришлось значительно изменить. Теперь осуществить наступление предстояло меньшими силами, чем предполагалось ранее, так как рассчитывать на участие в нем 157-й дивизии в полном составе не приходилось. И цель операции была уже иной — дезориентировать противника, скрыть от него начавшуюся эвакуацию. В 14 часов 15 минут 1 октября командующий Приморской армией отдал приказ о переходе с утра 2 октября в наступление в Южном секторе обороны. В своем дневнике генерал-лейтенант Софронов красочно сформулировал задачи предстоящей операции: «Сегодня день большой подготовительной работы. Завтра, 2.Х. — наступление… с задачей разгромить противника против нашего левого фланга[ Дальник. ], уничтожить и захватить его материальную часть. Глубина операции 5–6 км, с ограниченной целью — набить морду противнику, пугнуть его „Р“-дивизионом 8-го гвардейского полка, а потом самим приступить к выполнению новой директивы».

Перед тем как приказ о наступлении был отдан, Военный совет ООР заслушал доклад начальника штаба Приморской армии полковника Крылова о готовности войск к наступлению.

25-й Чапаевской дивизии, которой были приданы 384-й стрелковый полк 157-й дивизии, 422-й гаубичный полк, прибывший в Одессу вслед за 157-й дивизией и в боях еще не участвовавший, 265-й корпусной артиллерийский полк, танковый батальон старшего лейтенанта Юдина, гвардейский дивизион реактивных минометов и два дивизиона 397-го артиллерийского полка, предстояло наносить главный удар, наступая в общем направлении на Ленинталь, и овладеть хутором Дальницкий.

2-я кавалерийская дивизия, удар которой являлся вспомогательным, получала несколько меньше средств усиления — ей придавались 99-й гаубичный полк, 1-я батарея береговой обороны Одесской военно-морской базы и бронепоезд «За Родину». Она должна была овладеть рубежом безымянной высоты в километре от Ленинталя и Кляйн-Либенталем.

Начало наступления намечалось на 10 часов утра после артиллерийской подготовки и залпов гвардейского минометного дивизиона. Заместитель наркома Левченко принял решение остаться в Одессе для наблюдения за контрударом.

25-я стрелковая и 2-я кавалерийская дивизии с приданными им частями в ночь на 2 октября заняли исходные позиции для наступления.

Поздно вечером на КП армии приехал генерал-майор Петров. На это он испросил разрешения у командарма, после того как получил боевой приказ и плановую таблицу боя. Командир Чапаевской дивизии, решавшей завтра основную задачу, хотел о чем-то переговорить лично с Софроновым.

День, полный переживаний для всех, кто был ознакомлен с директивой Ставки, принес Софронову еще и большое личное горе: в штаб ООР пришла телеграмма о том, что на фронте, на Московском направлении погиб в бою его старший сын. Связисты, ни с кем не посоветовавшись, вручили телеграмму командарму прямо за ужином.

Софронов встретил горе мужественно. Он сразу же вернулся к делам, выслушав доклад о подготовке к наступлению, сообщавший о том, что полки 95-й дивизии, выводившиеся во второй эшелон, снова заняли оборону на переднем крае. Потом командующий долю наедине разговаривал с Петровым.

Содержание разговора Петрова с командармом осталось неизвестным, но после его ухода Софронов сказал начальнику штаба армии полковнику Крылову:

— Тревожится Иван Ефимович за завтрашнее… Думаю, напрасно. Обещал быть к утру у него на КП…

Скорей всего Петрова смущало выключение из плана наступления двух полков 157-й СД, об эвакуации которой он еще не знал.

Отпустив Крылова, Софронов сказал, что еще «помозгует» над планом вывода из боя основных сил армии. Он остался работать над ним до утра.

Ясности по этому вопросу пока не было. На протяжении дня командарм несколько раз обсуждал план вывода войск с Жуковым, предлагаемые меры не устраивали командующего ООР и Софронов снова садился за расчеты: принять окончательное решение пока не удавалось. Бессонная ночь для Софронова была уже второй подряд — после приезда Левченко в штабах никто не спал.
Администратор запретил публиковать записи.

Юновидов С.А. Последние удары. 7 года 7 мес. назад #410

  • TruckDriver
  • TruckDriver аватар
  • Вне сайта
  • Модератор
  • Сообщений: 1111
  • Спасибо получено: 1
  • Репутация: 3
Несколько часов спустя за полковником Крыловым пришел адъютант Софронова, старший лейтенант Шанин: командующий хотел дать какие-то указания. Когда Крылов вошел к командарму, Софронов сидел за рабочим столом в расстегнутом кителе, как-то неестественно откинувшись набок. Пальцы лежавшей на бумагах руки стиснули дымящуюся папиросу. Генерал был очень бледен.

— Что с вами, Георгий Павлович? — встревожился начальник штаба. — Вызвать врача?

— Погоди, сейчас пройдет, — не очень внятно проговорил Софронов, не меняя позы. — Резануло сейчас по сердцу, будто ножом…

Шанин, вошедший вслед за Крыловым, бросился за врачом. Выглянув в коридор, Крылов подозвал двух первых попавшихся работников штаба, и вместе они уложили командарма на стоявшую в нескольких шагах от стола койку. Через несколько минут появились дежурный врач и медсестра. Софронов впал в полузабытье. Быстро принесли и стали устанавливать над койкой кислородную палатку. Врач шепотом сказал Крылову, что у командующего, по-видимому, инфаркт.

На командный пункт к генералу Петрову, куда собирался Софронов, для непосредственного контроля над операцией к 9 часам утра выехали заместитель наркома ВМФ Левченко, командующий ООР Жуков, члены Военного совета Колыбанов и Азаров.

Телефонной связи с Петровым не было, работал только буквопечатающий аппарат СТ-35. За сорок минут до начала контрудара Крылов прочел с ленты телеграмму Петрова: комдив Чапаевской докладывал, что из-за неготовности 422-го гаубичного полка вынужден перенести артподготовку и наступление на один час.
ЦАМО РФ, ф. 288, оп. 9900, д. 32, л. 277.

Не считая этой поправки, дальше все шло по плану. 20-минутную артподготовку в 9.40 начали залпы «катюш», эффект действия которых во многом зависел от неожиданности их применения. Дивизион экономил боезапас и произвел за день всего 5 залпов. Затем огонь открыли береговые батареи, гаубичные полки, артиллерия атакующих дивизий, а на участке наступления 25-й дивизии — еще и артдивизионы Западного сектора. В 10.00 25-я стрелковая дивизия одновременно с 384-м полком и кавдивизией перешли в наступление.

Наступление началось по плану и развивалось успешно.
ЦАМО РФ, ф. 288, оп. 9900, д. 21, л. 279, 280.
Администратор запретил публиковать записи.

Юновидов С.А. Последние удары. 7 года 7 мес. назад #411

  • TruckDriver
  • TruckDriver аватар
  • Вне сайта
  • Модератор
  • Сообщений: 1111
  • Спасибо получено: 1
  • Репутация: 3
На участке, обработанном гвардейскими минометами, противник сразу оставил первую линию обороны, начав беспорядочный отход. 384-й стрелковый полк прорвал линию обороны противника и продвигался в направлении хутора Дальницкий. На некоторых участках противник побежал. Танкисты Юдина ворвались в Ленинталь. Кавдивизия, встретив сильный и организованный отпор противника, закрепившегося на высотах 66,6, 54, 7, 48, 7, продвинулась совсем незначительно, и левый фланг контрудара сразу стал отставать от правого.

Крылов оставался на командном пункте армии. Когда выдавалась свободная минута, он справлялся о состоянии командующего. Врачи, дежурившие около него, докладывали: больной спокоен, дремлет, его состояние не ухудшается. Становилось очевидным, что в наиболее критические для обороны Одессы дни, когда надо было, продолжая бои, постепенно отправлять войска в Крым, командарм выбыл из строя.

Танковый батальон старшего лейтенанта Юдина, состоявший в основном из бронетракторов[ из 35 машин, введенных в бой, настоящих танков было несколько. ], прорвался через позиции 2-го полка 1-й пограничной дивизии румын, усиленного 8-м и 36-м пулеметными батальонами. 1-й батальон румынского полка в беспорядке отступил, понеся значительные потери от огня преследовавших его танков. Впоследствии в донесении Юдина сообщалось о том, что батальон в ходе боя уничтожил до тысячи солдат противника. Цифра, конечно, была явно завышенной, но тем не менее танки нанесли 2 октября противнику наибольший урон за все время их участия в боевых действиях под Одессой.

Однако во время прорыва румынам удалось фланговым огнем отсечь от батальона пехоту. Оставшись без пехоты, танки Юдина, преодолев отдельными группами передовые позиции противника и обстреливая отходящего противника, сосредоточились к западу от Ленинталя, скопившись в низине, где они были защищены от огня противотанковых орудий.

Ситуация, в которую попал батальон, во многом напоминала ту, в которой румынские танки оказались под Карпово. Не дождавшись пехоты и оказавшись изолированным во вражеском тылу, батальон должен был теперь прорываться в обратную сторону.

На пути его отхода румыны успели сосредоточить значительное количество полевой и противотанковой артиллерии. Тихоходные бронетрактора вынуждены были двигаться прямо на позиции вражеской артиллерии.

Снаряды румынских пушек легко пробивали слабую броню, но у батальона не было другого выхода, кроме как прорываться прямо через вражеские батареи. Румынские артиллеристы расстреливали бронетрактора в упор, но затем прислуга вражеских орудий разбежалась, бросив пушки, когда танки ворвались на их позиции. Батальон потерял в бою до трети танков[ по различным данным, от 6 до 11. ], в том числе и танк комиссара батальона. Сам комиссар батальона, старший политрук Мазолевский пропал без вести.
ЦАМО РФ, ф. 288, оп. 9900, д. 32, л. 282.

На захваченных позициях танкистам достались богатые трофеи. Согласно поданному комбатом донесению, было захвачено 24 орудия различных калибров, которые буксировали все сохранившие ход танки, а также пулеметы и минометы, которые, чтобы увезти, пришлось крепить на танки и буксируемые ими орудия.
Администратор запретил публиковать записи.
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4

© 2013 Военно-исторический центр «Память и Слава»
Украина, г.Одесса